СлайдшоуСлайдшоуСлайдшоуСлайдшоуСлайдшоуСлайдшоу

08.02.2018 Резюме «Доктор.Ру» Гинекология Эндокринология № 13 (142) — № 14 (143), 2017

Объемные образования яичников в постменопаузе: морфологическая структура и дифференциальная диагностика на предоперационном этапе

И. Д. Евтушенко, М. А. Егунова, Е. С. Жабина, М. В. Завьялова, И. А. Законова, И. Г. Куценко

Цель исследования: изучить распространенность и морфологическую структуру объемных образований яичников (ООЯ) у женщин в постменопаузе; оценить прогностическую ценность измерения уровней СА-125, НЕ-4, а также Risk Malignancy Index (RMI) и Risk of Malignancy Algorithm (ROMA) в дифференциальной диагностике доброкачественных и злокачественных ООЯ (ДОЯ и ЗОЯ) на этапе пред- операционного обследования.

Дизайн: комбинированное ретроспективное и проспективное исследование.

Материалы и методы. На первом этапе проведен ретроспективный анализ 2177 протоколов аутопсий женщин, умерших в 1976– 2016 гг. Сто (4,6%) протоколов содержали описание макро- и/или микроскопического исследования патологически измененных яични­ков, из них 2,2% — протоколы секций пациенток постменопаузального возраста (старше 55 лет).

На втором этапе проведено проспективное исследование, в котором участвовали 36 пациенток в постменопаузальном периоде (возраст — 42–79 лет, длительность постменопаузы — от 1 года до 30 лет). У них измеряли уровни онкомаркеров СА-125 и НЕ-4 в сыворотке крови, рассчитывали значения RMI и ROMA. После хирургического лечения и получения результатов гистологического исследования операционного материала проводили статистическую обработку данных с помощью компьютерной программы SPSS Version 20. Определяли чувствительность и специфичность показателей СА-125, НЕ-4, RMI и ROMA.

Результаты. По результатам анализа протоколов аутопсий, распространенность ООЯ у женщин в постменопаузе составила 2,2%. По результатам гистологического исследования, у 83,7% из этих женщин были выявлены ДОЯ, у 16,3% — (ЗОЯ). Среди ДОЯ наиболее часто (24,5%) встречались эпителиальные опухоли: серозная цистаденома — у 20,5% пациенток, серозная аденофиброма — у 2,0%, эндометрио­идная киста — у 2,0%. Немного реже находили простые (неклассифицируемые) кисты яичников (у 18,4% женщин) и инклюзионные кисты (у 8,2%). Опухоли стромы полового тяжа в варианте фибромы выявили у 4,1% умерших. Герминогенные опухоли были представлены зре­лой тератомой у 2,0% пациенток. У 8,2% женщин обнаружили фолликулярные кисты яичников, у 4,1% — параовариальные, у 2,0% — кисту желтого тела, у 8,2% — стромальный гипертекоз яичников, у 2,0% — поликистоз и еще у 2,0% — апоплексию яичников. Злокачественные опухоли яичников были представлены следующими гистологическими вариантами: серозная цистаденокарцинома — 4,1%, муцинозная цистаденокарцинома — 6,1%, эмбриональный рак яичников — 2,0%, недифференцированный рак яичников — 4,1%.

На втором этапе исследования у 88,9% участниц выявлены ДОЯ и у 11,1% — ЗОЯ. ДОЯ имели размеры от 4 мм до 200 мм, ЗОЯ — от 88 мм до 300 мм (р = 0,006). Более половины (55,6%) доброкачественных новообразований яичников были представлены эпителиаль­ными опухолями: серозные цистаденомы — 38,9%, муцинозные — 8,3%, серозные аденофибромы — 5,6%, эндометриоидная киста — 2,8%. У одной (2,8%) пациентки была найдена зрелая тератома. У 8,3% участниц диагностирован стромальный гипертекоз, у 5,6% — фиброматоз, у 2,8% — стромальная гиперплазия яичников, у 13,8% — простые и мелкие инклюзионные кисты яичников. Все ЗОЯ были представлены эпителиальными опухолями: идентифицированы 2 серозные карциномы, 1 муцинозная и 1 светлоклеточная карцинома.

При ДОЯ уровни онкомаркера СА-125 — 1,78–31,0 Ед/мл, при ЗОЯ — 31,0–524,7 Ед/мл (р = 0,001), содержание НЕ-4 при ДОЯ — 30,9–100,4 пмоль/л, при ЗОЯ — 37,3–235,9 пмоль/л (р = 0,082). Значения RMI — 7,12–164,64 при ДОЯ и 124,0–2098,8 при ЗОЯ (р = 0,002), показатели ROMA — 2,5–22,8% при ДОЯ и 14,0–80,2% при ЗОЯ (р = 0,001). Чувствительность определения уровней СА-125, НЕ-4, измерения RMI и ROMA у женщин в постменопаузе в проведенном исследовании составила 75%, 25%, 75% и 75% соответственно, специфичность — 100% для всех четырех методов.

Заключение. Несмотря на то что диагностические методы в проведенном исследовании показали достаточно высокую чувствитель­ность (СА-125, RMI, ROMA) и специфичность (СА-125, НЕ-4, RMI и ROMA), хирургический подход должен быть предпочтительным при ведении пациенток постменопаузального периода с ООЯ.

Ключевые слова: объемные образования яичников, постменопауза, дифференциальная диагностика.

Postmenopausal Ovarian Masses: Morphology and Presurgical Differential Diagnosis

I. D. Evtushenko, M. A. Egunova, E. S. Zhabina, M. V. Zaviyalova, I. A. Zakonova, I. G. Kutsenko

Study Objective: To study the prevalence and morphology of ovarian masses (OM) in postmenopausal women and assess the prognostic value of measuring СА-125 and НЕ-4, as well as of the Risk Malignancy Index (RMI), and Risk of Malignancy Algorithm (ROMA), during preoperative examination, for differential diagnosis between benign and malignant OM.

Study Design: This was a combined retrospective and prospective study.

Materials and Methods: In the first stage, retrospective analysis was done on data collected from 2,177 autopsy reports of women who died in 1976-2016. One hundred (4.6%) of the reports contained results of gross examination and/or microscopy of diseased ovaries: 2.2% of these results were autopsy protocols of postmenopausal women (over the age of 55).

In the second stage, a prospective study was conducted, which included 36 postmenopausal patients (one to 30 years of amenorrhea), aged 42 to 79. Serum levels of СА-125 and НЕ-4 tumor markers were measured, and RMI and ROMA were calculated for these patients. After surgery and histological examination of samples collected during surgery, statistical analysis was done using SPSS Version 20. СА-125, НЕ-4, RMI, and ROMA were assessed for sensitivity and specificity.

Study Results: Analysis of the autopsy protocols showed that the prevalence of OM in these postmenopausal women was 2.2%. Histology confirmed benign OM in 83.7% of them, and malignant OM in 16.3%. Epithelial tumors were the most common type (24.5%) of benign OM, including serous cystadenoma (20.5%), serous adenofibroma (2.0%), and an endometriotic cyst (2.0%). Simple (unclassified) ovarian cysts and inclusion cysts were found slightly less frequently (in 18.4% and 8.2% of the women, respectively). Sex cord-stromal tumors (fibromas) were detected in 4.1% of the deceased women. Germ cell tumors (matured teratomas) were observed in 2.0% of them. Other types of masses found included ovarian follicular cysts (in 8.2% of the women), paraovarian cysts (4.1%), corpus luteum cysts (2.0%), stromal hyperthecosis (8.2%), polycystic ovaries (2.0%), and a ruptured corpus luteum (2.0%). Malignant ovarian tumors were of the following histological types: serous cystadenocarcinoma (4.1%), mucinous cystadenocarcinoma (6.1%), ovarian embryonal carcinoma (2.0%), and undifferentiated carcinoma of the ovary (4.1%).

Of the OM detected in the second stage, 88.9% were benign, and 11.1% were malignant. The benign OM measured from 4 to 200 mm, and the malignant OM were from 88 to 300 mm (р = 0.006). More than half (55.6%) of the benign ovarian masses were epithelial tumors: serous cystadenomas (38.9%), mucinous cystadenocarcinomas (8.3%), serous adenofibroma (5.6%), and an endometriotic cyst (2.8%). One patient (2.8%) had a mature teratoma. Other types of changes included stromal hyperthecosis (8.3%), fibromatosis (5.6%), ovarian stromal hyperplasia (2.8%), and simple and small inclusion cysts (13.8%). The malignant OM were epithelial tumors of the following types: serous carcinoma (two cases), mucinous carcinoma (one case), and clear cell carcinoma (one case).

CA-125 was 1.78-31.0 U/mL in patients with benign OM and 31.0-524.7 U/mL in patients with malignant OM (р = 0.001). HE-4 was 30.9- 100.4 pmol/L in patients with benign OM and 37.3-235.9 pmol/L in patients with malignant OM (р = 0.082). RMI was 7.12-164.64 and 124.0-2,098.8 in patients with benign and malignant OM, respectively, (р = 0.002) and ROMA was 2.5-22.8% and 14.0-80.2% in patients with benign and malignant OM, respectively, (р = 0.001). In this study the sensitivity of CA-125 and HE-4 measurement, RMI, and ROMA in postmenopausal women was 75%, 25%, 75%, and 75%, respectively, and the specificity of these four parameters was 100%.

Conclusion: Although the study demonstrated the high sensitivity of СА-125 measurement, RMI, and ROMA as diagnostic markers and the high specificity of СА-125 and HE-4 measurement, RMI, and ROMA, surgical treatment should be the method of choice for postmenopausal women with OM.

Keywords: ovarian masses, postmenopause, differential diagnosis.

Библиографическая ссылка:

Евтушенко И. Д., Егунова М. А., Жабина Е. С., Завьялова М. В., Законова И. А., Куценко И. Г. Объемные образования яичников в постменопаузе: морфологическая структура и дифференциальная диагностика на предоперационном этапе // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 7–11.

Citation format for this article:

Evtushenko I. D., Egunova M. A., Zhabina E. S., Zaviyalova M. V., Zakonova I. A., Kutsenko I. G. Postmenopausal Ovarian Masses: Morphology and Presurgical Differential Diagnosis. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 7–11.

Опыт органосохраняющих операций у пациенток с миомой матки

О. В. Тарабанова, В. А. Крутова, Я. А. Коваленко, Т. Г. Мелконьянц, Э. В. Баширов, А. А. Ордокова, А. Н. Титова

Цель исследования: оценка эффективности и безопасности различных хирургических техник миомэктомии и особенностей ведения послеоперационного периода для восстановления фертильности у пациенток с миомой матки.

Материалы и методы. В исследование были включены 97 женщин репродуктивного возраста с миомой матки, которым была произве­дена миомэктомия тем или иным доступом. Нарушение репродуктивной функции отмечено у 32 (33,0%) пациенток. До и после операции оценивали состояние овариального резерва (по уровню антимюллерова гормона) и психоэмоциональное состояние (по опроснику Short Form 36 Health Status Survey, шкале тревожности Спилберга — Ханина) участниц.

Результаты. Лапароскопическая миомэктомия проведена у 43,3% пациенток с единичными и множественными субсерозными узлами; влагалищная миомэктомия у 35,1% при низкорасположенных узлах по передней и задней стенке, при шеечной и шеечно-перешееч­ной локализации узлов; лапаротомическая у 13,4% с множественными миоматозными узлами, узлами больших размеров, интерсти­циальными узлами с центрипетальным ростом, интралигаментарными узлами; гистерорезектоскопия у 8,2% с субмукозными узлами 0-го и 1-го типа размерами менее 5 см. Различия в уровне антимюллерова гормона до и после операции не выявлены. Отмечено ста- тистически значимое улучшение психоэмоционального состояния и качества жизни всех участниц исследования.

Беременность в течение первых двух лет после операции планировали 90 (92,8%) женщин. У 52 (57,8%) из них беременность наступила спонтанно, 38 (42,2%) пациенток вошли в программу экстракорпорального оплодотворения и переноса эмбриона. Клиническая бере­менность наступила у 17,7% из них.

Заключение. Все существующие доступы для выполнения миомэктомии высокоэффективны, о чем свидетельствует высокий процент восстановления фертильности после операции. Лечебную стратегию необходимо выбирать индивидуально для каждой пациентки в зависимости от ее возраста и характеристик миоматозных узлов.

Ключевые слова: миома матки, миомэктомия, лапароскопия, лапаротомия, влагалищный доступ, гистерорезектоскопия.

Conservative Surgery for Uterine Leiomyoma

O. V. Tarabanova, V. A. Krutova, Ya. A. Kovalenko, T. G. Melkoniyants, E. V. Bashirov, A. A. Ordokova, A. N. Titova

Study Objective: To assess the effectiveness and safety of various myomectomy techniques and specific approaches to postoperative management of patients after uterine leiomyoma surgery for the purpose of restoring fertility.

Materials and Methods: Ninety-seven women of reproductive age undergoing myomectomy were included in the study. Surgery was per­formed using different techniques. Reproductive disorders were present in 32 patients (33.0%). Anti-müllerian hormone was measured to assess the patients’ ovary reserve, and the Short Form 36 Health Status Survey and Spielberger State-Trait Anxiety Inventory (Khanin's mod­ification) were used to evaluate their emotional health. These assessments were done before and after surgery.

Study Results: Laparoscopic myomectomy was performed on patients with single or multiple subserous fibroids (43.3%); vaginal myomec­tomy on women who had fibroids on the low anterior or posterior uterine walls, cervical fibroids or cervical/isthmic fibroids (35.1%); lapa­rotomic myomectomy on women who had multiple fibroids, large fibroids, intramuscular uterine myomas with centripetal growth, or intraliga­mentous fibroids (13.4%); and operative hysteroscopy on women with type 0 or 1 submucous fibroids measuring <5 cm (8.2%). Antimüllerian hormone levels before and after surgery were the same for all groups. In all cases there was statistically significant improvement in patients' mental and emotional health as well as their quality of life.

Ninety women (92.8%) planned to become pregnant during the first two years after surgery. Fifty-two of these women (57.8%) became preg­nant spontaneously, and 38 women (42.2%) joined a program for in vitro fertilization with embryo transfer. Clinical pregnancy was diagnosed in 17.7% of these women.

Conclusion: The high rate of fertility restoration after surgery confirms that all current myomectomy techniques are highly effective. Treatment strategy should be chosen individually, taking into consideration the patient’s age and fibroid characteristics.

Keywords: uterine leiomyoma, myomectomy, laparoscopy, laparotomy, vaginal approach, operative hysteroscopy.

Библиографическая ссылка:

Тарабанова О. В., Крутова В. А., Коваленко Я. А., Мелконьянц Т. Г., Баширов Э. В., Ордокова А. А., Титова А. Н. Опыт органосохраняющих операций у пациенток с миомой матки // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 12–18.

Citation format for this article:

Tarabanova O. V., Krutova V. A., Kovalenko Ya. A., Melkoniyants T. G., Bashirov E. V., Ordokova A. A., Titova A. N. Conservative Surgery for Uterine Leiomyoma. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 12–18.

Ультраструктурные характеристики тканей тазового дна как патогенетическое обоснование применения направленной контактной диатермии при пролапсе тазовых органов

М. Р. Оразов, Г. А. Демяшкин, Л. Р. Токтар, Е. С. Силантьева, М. Б. Хамошина, Е. С. Кампос, М. С. Лологаева

Цель исследования: изучить гистологические изменения поддерживающего аппарата органов малого таза при несостоятельности тазового дна для уточнения ультраструктурных компонентов патогенеза пролапса тазовых органов (ПТО) и обоснования применения направленной контактной диатермии на ранних его стадиях.

Дизайн: когортное проспективное несравнительное исследование.

Материалы и методы. В исследование были включены 20 пациенток репродуктивного возраста (35 ± 5 лет), обратившихся для кон­сервативного лечения с диагнозом «Недостаточность мышц тазового дна, старые разрывы мышц тазового дна» (N81.8). Изучали ткани передней и задней стенок влагалища, полученные методом пункционной биопсии в фазу ранней пролиферации (5–7-й дни менструаль­ного цикла), с помощью методов световой микроскопии, иммуногистохимии, а также ПЦР-диагностики. Важными условиями при призна­нии биопсии влагалища удовлетворительной были получение всей толщины его стенки (всех трех оболочек), обязательное присутствие мышечного и фасциального компартментов (их наличие подтверждали гистологически). Биопсийный материал у каждой пациентки с ее согласия брался дважды — до и после курса направленной контактной диатермии.

Результаты. В биоптатах, взятых до курса диатермического лечения, отмечены преобладание коллагеновых волокон и коллагеновых протофибрилл и незначительное количество разобщенных эластических волокон, число которых существенно возросло после терапии (4,8 ± 0,1% vs 11,7 ± 0,3%, р < 0,05). В образцах биоптатов, взятых у пациенток после лечения, обнаружили, напротив, преобладание эластических и тонковолокнистых структур (9,2 ± 0,2%; р < 0,05 при сравнении результатами до терапии).

Согласно данным компьютерной морфометрии, площадь активного свечения коллагена I типа, до лечения равная 22,1 ± 1,7%, увеличи­лась в 2,4 раза — до 54,2 ± 2,4% (р < 0,05), а для коллагена III типа получен обратный корреляционный результат: площадь положитель­ной реакции уменьшилась с 44,5 ± 0,3% перед лечением до 27,5 ± 0,7% после курса терапии (p < 0,05).

Экспрессия всех изученных металлопротеиназ достоверно уменьшилась после проведенной терапии — в 1,50–1,65 раза, при этом зна­чимо возросла (в 1,8 раза) экспрессия TIMP-1, но осталась без изменения после проведенной терапии экспрессия TIMP-4.

После терапии экспрессия гена, кодирующего тромбоцитарный фактор роста β, снизилась в 1,8 раза, а экспрессия гена TNXB, кодирующего гликопротеин внеклеточного матрикса тенасцин X, — в 1,5 раза (для обоих показателей p < 0,05).

Заключение. С большинством описанных нарушений удалось справиться благодаря воздействию направленной диатермии на ткани влагалища. Полученные результаты исследования биоптатов, взятых после курса терапии, отражают воздействие аппарата на моле­кулярную составляющую путем компенсации хронического оксидативного стресса. Нивелированием именно этого звена может быть объяснено устранение дисбаланса в производстве коллагена и эластина и упорядочивание архитектоники ультраструктур влагалищной стенки практически до варианта нормы. При этом открытым остается вопрос продолжительности этого эффекта и выбора оптимальных сроков хирургической коррекции несостоятельного тазового дна у подобных пациенток.

Ключевые слова: пролапс тазовых органов, тазовое дно, диатермия.

Ultrastructural Parameters of Pelvic Floor Tissues as a Pathogenic Rationale for the Use of Targeted Contact Diathermy in Patients with Pelvic Organ Prolapse

M. R. Orazov, G. A. Demyashkin, L. R. Toktar, E. S. Silantieva, M. B. Khamoshina, E. S. Campos, M. S. Lologaeva

Study Objective: To investigate histological changes in the pelvic support system in patients with pelvic floor failure, with the aim of specifying ultrastructural abnormalities underlying the pathogenesis of pelvic organ prolapse (POP), and provide a rationale for using targeted contact diathermy in the early stages of this condition.

Study Design: This was a cohort, prospective, non-comparative study.

Materials and Methods: The study population consisted of 20 patients of reproductive age (35 ± 5 years) with “female genital prolapse; old laceration of muscles of pelvic floor” (N81.8), who had presented for conservative treatment. Needle core biopsy was performed to obtain tissue specimens of the anterior and posterior vaginal walls in the early proliferation phase (days 5 to 7 of the menstrual cycle). These samples were investigated using light microscopy, immunohistochemistry, and polymerase chain reaction (PCR). The vaginal biopsy was considered satisfactory if the entire depth of the vagina had been obtained and the specimens contained all three vaginal wall layers, as well as muscular and fascial compartments (the presence of the latter elements was confirmed by histology). All patients gave their consent to biopsy, and this procedure was done twice during the study (prior to and after targeted contact diathermy).

Study Results: Biopsy specimens obtained prior to diathermy contained predominantly collagen fibrils, collagen protofilaments, and a small quantity of separated elastic fibers, the number of which significantly increased after treatment (4.8 ± 0.1% vs. 11.7 ± 0.3%; р < 0.05). Biopsy specimens obtained after treatment, however, contained predominantly elastic and fine fibers (9.2 ± 0.2%; р < 0.05 in comparison to pretreatment values).

Computer-assisted morphometry showed that the percent area of collagen type I (pixels stained positive for collagen type I) was 22.1 ± 1.7% prior to treatment and increased by a factor of 2.4 (to 54.2 ± 2.4%; р < 0.05) after treatment. Collagen type III showed an inverse correlation: the percent area of positive staining was 44.5 ± 0.3% prior to treatment and decreased to 27.5 ± 0.7% after treatment (p < 0.05).

Treatment led to a significant decrease (by a factor of 1.50–1.65) in the expression of all types of metalloproteinase under study and a significant increase (by a factor of 1.8) in the expression of TIMP-1, but did not change the expression of TIMP-4.

After treatment, the expression of the gene encoding platelet-derived growth factor β decreased by a factor of 1.8, and the expression of TNXB, the gene encoding tenascin, a glycoprotein of the extracellular matrix, decreased by a factor of 1.5 (p < 0.05 for both comparisons).

Conclusion: Most of the observed abnormalities were successfully treated by diathermy targeted at vaginal tissues. Analysis of biopsy specimens obtained after treatment demonstrated the effects of this treatment on the molecular composition, effects achieved by the elimination of chronic oxidative stress. The disappearance of chronic oxidative stress may be what explains the elimination of an imbalance in the production of collagen and elastin fibers, and the improvement in the ultrastructural architecture of the vaginal wall, which essentially becomes a normal variant after this treatment. The duration of this effect and the choice of the optimal time for surgery in such pelvic floor failure patients have not yet been clarified.

Keywords: female genital prolapse, pelvic floor, diathermy.

Библиографическая ссылка:

Оразов М. Р., Демяшкин Г. А., Токтар Л. Р., Силантьева Е. С., Хамошина М. Б., Кампос Е. С., Лологаева М. С. Ультраструктурные характеристики тканей тазового дна как патогенетическое обоснование применения направленной контактной диатермии при пролапсе тазовых органов // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 19–26.

Citation format for this article:

Orazov M. R., Demyashkin G. A., Toktar L. R., Silantieva E. S., Khamoshina M. B., Campos E. S., Lologaeva M. S. Ultrastructural Parameters of Pelvic Floor Tissues as a Pathogenic Rationale for the Use of Targeted Contact Diathermy in Patients with Pelvic Organ Prolapse. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 19–26.

Переходный период в жизни женщины и тактика выбора терапии: менопаузальная гормональная терапия или комбинированные оральные контрацептивы

И. А. Иловайская

Цель обзора: анализ рекомендаций по назначению менопаузальной гормональной терапии и комбинированных оральных контрацепти­вов (КОК) пациенткам в период перехода к менопаузе для оптимизации выбора тактики их ведения.

Основные положения. Уже в переходный период к менопаузе, особенно в его позднюю фазу, у трети женщин могут появиться пока­зания для менопаузальной гормональной терапии. Средством выбора лечения в данный период будут препараты для циклического применения, содержащие 2 мг или 1 мг 17β-эстрадиола или эстрадиола валерата.

Сам по себе возрастной фактор не может служить основанием для отказа от назначения КОК, поскольку комбинированная гормональная контрацепция сохраняет преимущества перед другими противозачаточными методами и в старшей возрастной группе. Однако часто ставится вопрос и о средствах контрацепции. На фоне приема КОК, помимо значительного снижения вероятности нежелаемой беремен­ности, отмечаются уменьшение частоты рака яичников и эндометрия, воспалительных заболеваний органов малого таза, хронических тазовых болей, кровотечений/анемии и другие эффекты, которые являются дополнительными благоприятными факторами сохранения здоровья. Но необходимо учитывать сопутствующие соматические и гинекологические заболевания, которые к этому возрасту имеются у 40–60% женщин и которые могут быть противопоказанием для назначения КОК.

Заключение. В позднем репродуктивном периоде или ранней фазе перехода к менопаузе у сексуально активных женщин без проявле­ний климактерического синдрома прием КОК может быть лучшим методом контрацепции. Женщины с гипоменструальным синдромом, вступившие в позднюю фазу перехода к менопаузе, испытывающие симптомы климактерического синдрома и/или сексуальной дис­функции, скорее нуждаются в назначении менопаузальной гормональной терапии в циклическом режиме с индивидуальным подбором альтернативных средств контрацепции.

Ключевые слова: перименопауза, менопаузальная гормональная терапия, комбинированные оральные контрацептивы.

Female Change of Life and Approaches to Treatment Choice: Menopausal Hormone Therapy or Combined Oral Contraceptives

I. A. Ilovaiskaya

Objective of the Review: To analyze guidelines for prescribing menopausal hormone therapy and combined oral contraceptives (COC) for women during the transition to menopause, in order to optimize management protocols for this group of women.

Key Points: Menopausal hormone therapy may be indicated for one-third of women as early as during the transition to menopause, especially in its late phase. Medications of choice for such women are preparations containing 2 mg or 1 mg of 17β-estradiol or estradiol valerate and taken in cycles.

Many women still require contraception. COC not only significantly decrease the risk of unwanted pregnancy, but also reduce rates of ovarian and endometrial cancer, pelvic inflammatory disorders, chronic pelvic pain, and hemorrhage/anemia. They also have additional positive effects that help in maintaining women’s health. Between 40% and 60% of women of premenopausal age, however, have concomitant somatic

and/or gynecological disorders, which may contraindicate COC and should be taken into consideration.

Conclusion: For sexually active women without signs of menopausal syndrome, COC may be the best contraceptive method in the late reproductive period and the early transition to menopause. Women with hypomenorrhea, menopausal syndrome, and/or sexual dysfunction who have entered the late transition to menopause should rather be given menopausal hormone therapy in cycles, in addition to using other means of contraception, chosen on an individual basis.

Keywords: perimenopause, menopausal hormone therapy, combined oral contraceptives.

Библиографическая ссылка:

Иловайская И. А. Переходный период в жизни женщины и тактика выбора терапии: менопаузальная гормональная терапия или комбинированные оральные контрацептивы // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 27–30.

Citation format for this article:

Ilovaiskaya I. A. Female Change of Life and Approaches to Treatment Choice: Menopausal Hormone Therapy or Combined Oral Contraceptives. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 27–30.

Фетальная хирургия: достижения и проблемы

Н. В. Башмакова, Н. В. Косовцова

Цель работы: показать возможности и безопасность внутриутробных вмешательств, информировать врачей о показаниях для проведе­ния фетальных манипуляций и об их эффективности.

Основные положения. В статье представлен опыт ФГБУ «Уральский научно-исследовательский институт охраны материнства и младен­чества» Минздрава России в области фетальной хирургии. Определены проблемы, с которыми пришлось столкнуться при внедрении технологий внутриутробной хирургии, и перспективы их преодоления.

Заключение. Развитие российской фетальной хирургии достигло стадии, когда стало возможным не только применять уже предло­женные зарубежными авторами методики, но и разрабатывать отечественные. На собственном опыте мы убедились, что это возможно и необходимо.

Ключевые слова: фетальная хирургия, нефроамниальное шунтирование, пороки развития плода, фетоскопия, внутриутробные внутри­сосудистые гемотрансфузии.

Fetal Surgery: Achievements and Challenges

N. V. Bashmakova, N. V. Kosovtsоva

Objective of the Paper: To demonstrate the potential and safety of fetal interventions and inform doctors about the indications for fetal manipulations and their effectiveness.

Key Points: This paper summarizes the experience gained in fetal surgery at the Ural Research Institute for Maternity and Infant-care Support, a Federal Government-funded Institution of the Russian Ministry of Health. It also identifies and describes potential ways to overcome problems encountered during implementation of intrauterine surgical technologies.

Conclusion: Russian fetal surgery has advanced to a level where we are able not only to use methods proposed by foreign specialists, but also to develop our own. Our experience has shown that this is possible, and it should be done.

Keywords: fetal surgery, fetal nephroamniotic stenting, birth defects, fetoscopy, fetal intravascular blood transfusions.

Библиографическая ссылка:

Башмакова Н. В., Косовцова Н. В. Фетальная хирургия: достижения и проблемы // Доктор.Ру. 2017. 13 (142) — 14 (143). С. 31–36.

Citation format for this article:

Bashmakova N. V., Kosovtsоva N. V. Fetal Surgery: Achievements and Challenges. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 31–36.

Анализ эффективности различных вариантов токолитической терапии

О. В. Троханова, Д. Л. Гурьев, М. Д. Брянцев, Д. Д. Гурьева, Ю. О. Дылинова, Ф. Б. Гумукова

Цель исследования: сравнить эффективность различных вариантов токолитической терапии у женщин с преждевременными родами в отношении пролонгирования беременности и улучшения неонатальных исходов, в том числе при проведении транспортного токолиза.

Дизайн: ретроспективный анализ.

Материалы и методы. Была проанализирована 621 история преждевременных родов в 2015 г. в ГБУЗ ЯО «Областной перинатальный центр». В исследование в итоге вошли 63 женщины с преждевременными родами, которым проводили токолитическую терапию гек­сопреналином (n = 16), атосибаном (n = 12), нифедипином (n = 20), индометацином (n = 15); 21 (33,3%) беременная была транспор­тирована в стационар 3-го уровня на фоне токолитической терапии. Эффективность токолитической терапии оценивали по сроку про­лонгирования беременности, состоянию новорожденного, а также по тому, был завершен или нет курс профилактики респираторного дистресс-синдрома (РДС).

Результаты. У женщин, получавших индометацин и нифедипин, длина шейки матки была больше, и в этих группах количество родов в доношенном сроке было больше, чем у пациенток, получавших другие препараты (p < 0,05).

У всех женщин проводили профилактику РДС плода. Курс профилактики был полностью завершен у всех пациенток только в группе индометацина (p < 0,05 при сравнении с остальными группами).

При анализе транспортного токолиза обнаружилось, что только у 3 (14,3%) пациенток не был полностью завершен курс профилак­тики РДС. Эти случаи признаны неэффективными. Из трех случаев неэффективного токолиза в двух он был проведен нифедипином и в одном — гексопреналином. Таким образом, частота неэффективности транспортного токолиза нифедипином составила 22,2% (2 из 9), гексопреналином — 33,3% (1 из 3), а транспортный токолиз у беременных с применением атосибана и индометацина был на 100% эффективным.

Средняя масса тела новорожденных в группе индометацина была достоверно выше, чем в других группах. Несмотря на то что новорожденных с экстремально низкой массой тела было значимо больше в группе атосибана (р < 0,05) и в большем проценте случаев курс профилактики дексаметазоном не был полностью завершен именно в этой группе, РДС чаще встречался в 1-й группе (токолиз гексо­преналином) (р < 0,05), в ней чаще рождались дети с низкой массой тела и в большем проценте случаев был завершен полный курс профилактики РДС.

В группе гексопреналина асфиксия легкой степени на 1-й минуте наблюдалась существенно чаще (р < 0,01), чем в других группах, также достоверно больше было новорожденных с оценкой по шкале Апгар < 8 баллов и меньше детей с оценкой ≥ 8 баллов на 5-й минуте (р < 0,05 в обоих случаях).

При анализе маршрутизации детей, рожденных после проведения токолитической терапии, выявлено, что достоверные различия есть между всеми группами и по переводу детей в отделение патологии новорожденных, и по выписке домой (р < 0,05). Наибольшее количество новорожденных переведены в отделение патологии в группе гексопреналина. Зафиксированы 2 случая перинатальной смертности в группе атосибана.

Заключение. Нельзя сделать однозначный вывод о том, что какой-либо вариант токолитической терапии обладает преимуществами как в отношении неонатальных исходов, так и в отношении пролонгирования беременности. Необходимо учитывать безопасность препарата. При транспортировке на расстояние более 100 км предпочтение следует отдавать атосибану.

Ключевые слова: преждевременные роды, токолитическая терапия, гексопреналин, атосибан, нифедипин, индометацин.

Analysis of the Effectiveness of Various Tocolytic Therapy Regimens

O. V. Trokhanova, D. L. Guriev, M. D. Bryantsev, D. D. Gurieva, Yu. O. Dylinova, F. B. Gumukova

Study Objective: To compare the effectiveness of various tocolytic therapy regimens for prolonging pregnancy and improving neonatal outcomes in women with preterm labor, including those receiving tocolytic agents during transportation.

Study Design: This was a retrospective analysis.

Materials and Methods: The study analyzed 621 cases of preterm labor that occurred in 2015 at the Regional Perinatal Center, a government-funded healthcare institution in Yaroslavl Region. It included data from 63 women with preterm labor who received hexoprenaline (n = 16), atosiban (n = 12), nifedipine (n = 20), or indomethacin (n = 15) as tocolytic agents. In 21 cases, the pregnant women had received tocolytic agents during transportation to a level 3 hospital. The effectiveness of tocolytic therapy was assessed by length of prolongation of pregnancy, condition of the newborns, and whether or not preventive treatment for respiratory distress syndrome (RDS) was completed.

Study Results: Women receiving indomethacin and nifedipine had longer cervical length, and the number of full-term deliveries in these groups was significantly higher than in other groups (p < 0.05).

Preventive treatment for fetal RDS was given in all cases. This treatment was completed in all patients only in the indomethacin group (p < 0.05 in comparison to the other groups).

Analysis of tocolytic therapy given during transportation showed that preventive treatment for RDS had not been completed in only three patients (14.3%). Tocolytic therapy was considered ineffective in these cases. Two of the three women for whom tocolytic therapy was ineffective had received nifedipine, and one had received hexoprenaline. Thus, the rate of failure of tocolytic therapy given during transportation was 22.2% (two out of nine cases) with nifedipine, while it was 33.3% (one out of three cases) using hexoprenaline. Tocolytic therapy with atosiban and indomethacin given during transportation was considered effective.

Birth weight was significantly higher in the indomethacin group, than in other groups. The number of newborns with extremely low birth weight was significantly greater in the atosiban group (р < 0.05), and the rate of incomplete preventive treatment with dexamethasone was also higher in this group. RDS was, however, seen more often in Group 1 (hexoprenaline group) (р < 0.05). In addition, more low-birth-weight babies were born in the hexoprenaline group, in which, as well, preventive treatment for RDS was completed in a higher percentage of cases.

The rate of mild asphyxia during the first minute was significantly higher (р < 0.01) in the hexoprenaline group, which also had a significantly greater number of newborns with a 5-minute Apgar score of < 8 than other groups, and significantly fewer newborns with a 5-minute Apgar score of ≥ 8 (р < 0.05 for both comparisons).

Analysis of the routing of infants born to mothers who had received tocolytic agents showed significant differences among all the groups in the number of infants referred to a neonatal pathology unit and the number of babies discharged home (р < 0.05). The number of infants referred to a neonatal pathology unit was highest in the hexoprenaline group. Two cases of perinatal death were reported in the atosiban group.

Conclusion: None of the tocolytic agents studied can be considered superior in terms of neonatal outcomes or prolongation of pregnancy. The agent’s safety should be taken into consideration. If a patient is to be transported over distances longer than 100 km, atosiban should be the agent of choice.

Keywords: preterm labor, tocolytic therapy, hexoprenaline, atosiban, nifedipine, indomethacin.

Библиографическая ссылка:

Троханова О. В., Гурьев Д. Л., Брянцев М. Д., Гурьева Д. Д., Дылинова Ю. О., Гумукова Ф. Б. Анализ эффективности различных вариантов токолитической терапии // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 37–43.

Citation format for this article:

Trokhanova O. V., Guriev D. L., Bryantsev M. D., Gurieva D. D., Dylinova Yu. O., Gumukova F. B. Analysis of the Effectiveness of Various Tocolytic Therapy Regimens. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 37–43.

Сахарный диабет 2 типа: легко ли поставить диагноз и как выбрать лечение

М. В. Шестакова, О. Ю. Сухарева

Цель обзора: привлечь внимание медицинской общественности (терапевтов, врачей общей практики, семейных врачей и др.) к пробле­ме ранней диагностики, дифференциальной диагностики и лечения сахарного диабета 2 типа (СД2) как к самой масштабной эндокрин­ной проблеме, входящей в перечень неинфекционных эпидемий XXI века.

Основные положения. СД2, несмотря на кажущуюся легкость диагностики, часто выявляется поздно, и лечение не назначается вовремя. В связи с этим заболевание сопровождается высокой частотой развития микро- и макрососудистых осложнений. В обзоре пред­ставлены основные клинико-лабораторные диагностические маркеры СД2, характеристика других этиопатогенетических вариантов СД у взрослых и детей, протекающих под маской СД2. Описаны сравнительная эффективность, преимущества и недостатки современных классов сахароснижающих препаратов.

Заключение. Своевременная диагностика СД2 затруднена вследствие стертости клинической картины и бессимптомного течения забо­левания. Сложившаяся ситуация требует активного участия врачей общего профиля и других медицинских направлений в скрининге групп риска на СД2. При подозрении на иные формы диабета (иммунные, моногенные) необходимо направление больных в специали­зированные центры для установления диагноза и назначения персонализированного лечения.

Ключевые слова: сахарный диабет 2 типа, диагностика, сахароснижающие препараты.

Type 2 Diabetes Mellitus: Ease of Diagnosis, and Choice of Treatment

M. V. Shestakova, O. Yu. Sukhareva

Objective of the Review: To raise awareness among medical specialists (internists, general/family practitioners, etc.) about the early diagnosis, differential diagnosis, and treatment of type 2 diabetes mellitus (T2DM) as the most significant endocrine disorder recognized as a noninfectious epidemic in the 21st century.

Key Points: Although diagnosis of T2DM may seem easy, it is often delayed. Thus, treatment is not timely administered, which results in a high rate of microvascular and macrovascular complications. The review describes the main clinical and laboratory diagnostic markers of T2DM, and the characteristic features of other etiopathogenic types of DM in adults and children that mimic T2DM. It also compares the effectiveness, advantages, and shortcomings of modern glucose-lowering agents.

Conclusion: Timely diagnosis of T2DM is difficult because its clinical signs are vague and may be absent. In this situation, screening of those at risk for T2DM requires the active involvement of general practitioners and doctors specializing in other fields.

If other types of diabetes (immune or monogenic) are suspected, patients should be referred to specialized centers for diagnosis and personalized treatment.

Keywords: type 2 diabetes mellitus, diagnosis, glucose-lowering agents.

Библиографическая ссылка:

Шестакова М. В., Сухарева О. Ю. Сахарный диабет 2 типа: легко ли поставить диагноз и как выбрать лечение // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 44–51.

Citation format for this article:

Shestakova M. V., Sukhareva O. Yu. Type 2 Diabetes Mellitus: Ease of Diagnosis, and Choice of Treatment. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 44–51.

Качество жизни и депрессивные переживания женщин репродуктивного возраста с гиперпролактинемией

М. Ю. Кузьмин, А. В. Аталян, Л. В. Сутурина

Цель исследования: изучение качества жизни и депрессивных переживаний у женщин репродуктивного возраста с гиперпролактине­мией и нормопролактинемией.

Дизайн: кросс-секционное исследование.

Материалы и методы. В ходе проведения ежегодного профилактического медицинского осмотра обследованы 272 женщины репро­дуктивного возраста (35 пациенток с гиперпролактинемией, 237 — без нее). Наряду с методами общеклинического обследования применяли шкалу депрессии Бека (Beck Depression Inventory) и опросник Short Form-12 Health Survey (SF-12).

Результаты. При анализе степени депрессивных переживаний авторы не обнаружили значимых различий между женщинами с гипер­пролактинемией и без нее по шкале депрессии Бека в целом. Однако пациентки с гиперпролактинемией были менее удовлетворены жизнью (U = 2405, p < 0,01), более раздражительны (U = 2192, p < 0,05), а также чаще отмечали потерю в весе (U = 2379, p < 0,02). У участниц с гиперпролактинемией уровень депрессивных переживаний отрицательно связан с итоговым показателем качества жизни (r = –0,55; p < 0,01), в то время как у женщин без нее данная корреляционная связь значительно слабее (r = –0,25; p < 0,01). Это касалось преимущественно данных, полученных при анализе суммарных баллов когнитивно-аффективной субшкалы опросни­ка Бека и опросника SF-12: у пациенток с гиперпролактинемией выявлена тесная отрицательная связь между этими показателями (r = –0,57, p < 0,01), тогда как при нормопролактинемии сила подобной связи значительно меньше (r = –0,22; p < 0,02).

Используя многофакторную логистическую регрессию, авторы выяснили, что уровень пролактина в крови вместе с фактором курения влияют на депрессивные переживания у женщин, но только в соматическом аспекте депрессии.

Заключение. Обнаружено, что депрессивные переживания, относящиеся к когнитивно-аффективной сфере, у пациенток с гиперпро­лактинемией гораздо теснее связаны со снижением качества жизни, чем у женщин без нее. Уровень пролактина в крови и курение воз­действуют на показатель, оцениваемый по субшкале соматических проявлений депрессии Бека. Сделано заключение о необходимости изучения дополнительных факторов, потенциально влияющих на связь гиперпролактинемии и качества жизни.

Ключевые слова: гиперпролактинемия, качество жизни, депрессивные переживания.

Quality of Life and Depressive Symptoms in Women of Reproductive Age with Hyperprolactinemia

M. Yu. Kuzmin, A. V. Atalyan, L. V. Suturina

Study Objective: To study quality of life and depressive symptoms in women of reproductive age with high and normal prolactin levels.

Study Design: This was a cross-sectional study.

Materials and Methods: Two hundred and seventy-two women of reproductive age, including 35 patients with hyperprolactinemia and 237 women without this condition, were examined during annual medical check-ups. In addition to a general physical examination, the Beck Depression Inventory and the Short Form-12 (SF-12) Health Survey Questionnaire were used in this study.

Study Results: The study analysis showed no significant difference between the women with hyperprolactinemia and those without it, in the intensity of depressive symptoms as assessed by total Beck Depression Inventory (BDI) score. Patients with hyperprolactinemia were, however, less satisfied with their quality of life (U = 2,405; p < 0.01) and more irritable (U = 2,192; p < 0.05). In addition, they more often reported weight loss (U = 2,379; p < 0.02). In the group of participants with hyperprolactinemia there was a negative correlation between the intensity of depressive symptoms and the quality of life total score (r = –0.55; p < 0.01), while in the group of women without hyperprolactinemia this correlation was weaker (r = –0.25; p < 0.01). This was most evident in analysis of the BDI cognitive-affective subscale and SF-12 total scores. In the group of patients with hyperprolactinemia, there was a strong negative correlation between these parameters (r = –0.57; p < 0.01); while in the group of women with normal prolactin levels this correlation was much weaker (r = –0.22; p < 0.02).

Multiple-factor logistic regression analysis showed that blood prolactin levels, together with smoking, influence depressive symptoms in women, but only somatic depressive symptoms.

Conclusion: This study showed a stronger correlation between cognitive-affective depressive symptoms and quality of life in women with hyperprolactinemia than in women without this condition. Blood prolactin levels and smoking influence the BDI somatic subscale score. The authors concluded that other potential confounders, which may influence the correlation between hyperprolactinemia and quality of life, should be further studied.

Keywords: hyperprolactinemia, quality of life, depressive symptoms.

Библиографическая ссылка:

Кузьмин М. Ю., Аталян А. В., Сутурина Л. В. Качество жизни и депрессивные переживания женщин репродуктивного возраста с гиперпролактинемией // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 52–56.

Citation format for this article:

Kuzmin M. Yu., Atalyan A. V., Suturina L. V. Quality of Life and Depressive Symptoms in Women of Reproductive Age with Hyperprolactinemia. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 52–56.

Оценка репродуктивного профиля женщин второго поколения потомков лиц, подвергшихся радиационному воздействию после ядерного взрыва 29 августа 1949 года

Ю. А. Дударева, В. А. Гурьева

Цель исследования: сравнительная оценка основных показателей репродуктивного здоровья женщин второго поколения потомков в зависимости от суммарной эффективной дозы (ЭД), полученной прародителями после ядерного взрыва 29 августа 1949 г. на Семипалатинском полигоне.

Дизайн: аналитическое одномоментное (поперечное) исследование.

Материалы и методы. Основную группу составили 67 женщин, прародители которых находились в зоне радиационного воздействия ядерного взрыва 29 августа 1949 г. на Семипалатинском полигоне. Их разделили на две подгруппы: в 1-ю включены 12 женщин, пред­ки которых получили максимальную ЭД 121,2–157,1 сЗв, во 2-ю — 55 женщин, предки которых получили суммарную (накопленную) ЭД 44,3–63,3 сЗв. В контрольную группу вошли 53 женщины. Критерий включения в нее — отсутствие факта проживания всех трех поколений на территории, подвергшейся радиационному воздействию.

Проведено общее обследование, включавшее оценку клинических и параклинических параметров репродуктивного здоровья, прежде всего гинекологического, акушерского статуса. Изучали субпопуляционную структуру иммунокомпетентных клеток периферической крови (Т-лимфоциты — СD3+, Т-хелперы — СD4+, цитотоксические Т-клетки — СD8+), фагоцитарный индекс. Проводили количественную оценку уровней основных провоспалительных цитокинов: фактора некроза опухоли α (ФНО-α), интерлейкина (ИЛ) 1β, ИЛ-6.

Результаты. Установлен значительно более высокий уровень гинекологической заболеваемости у участниц основной группы по срав­нению с контрольной вне зависимости от ЭД, полученной прародителями: 234,3 против 96,2 (р < 0,05). Среди гинекологических заболе­ваний у женщин основной группы чаще всего встречались нарушения менструального цикла и репродуктивной функции, хронические воспалительные процессы гениталий, гормонально-зависимые заболевания. Среди нарушений менструального цикла у них преобладал гипоменструальный синдром (олигоменорея, аменорея), при этом он начинался с менархе. Менархе у участниц основной группы было более поздним по сравнению со сверстницами из контрольной группы: 13,5 года против 12,7 года (р < 0,05).

Нарушения цитокинового баланса встречаются чаще у женщин основной группы. Не выявлены различия в проценте отклонений от нормы уровней ИЛ-1β и ФНО-α в зависимости от полученной прародителями дозы радиации. Однако уровень ИЛ-6 был чаще повышен у женщин, прародители которых получили более высокую ЭД: 50,0% против 12,7% (р < 0,05). Нарушения функциональной активности клеточного звена иммунитета установлены у всех женщин основной группы, так как содержание цитотоксических Т-клеток было снижено до 22,4 ± 4,3%, а иммунорегуляторный индекс увеличен до 1,9 ± 0,4 что значимо отличалось от контрольной группы (для обоих показателей p < 0,05). При этом у участниц основной группы, прародители которых получили бо’льшую дозу радиации, отмечено меньшее содержание в крови цитотоксических Т-клеток (21,1 ± 4,2% против 23,4 ± 3,4%; р < 0,05).

Заключение. У женщин второго поколения потомков лиц, подвергшихся воздействию радиации, ниже показатели репродуктивного здоровья по сравнению с женщинами, проживающими на территории, не подвергавшейся таковому, однако различия в ЭД, полученной прародителями, не оказывали особого влияния на состояния здоровья.

Ключевые слова: репродуктивное здоровье, потомки, радиационное воздействие, эффективная доза.

Reproductive Profile Assessment of Female Second-Generation Descendants of People Exposed to Radiation after the Nuclear Test of August 29, 1949

Yu. A. Dudareva, V. A. Gurieva

Study Objective: To compare basic reproductive health parameters in females, in relationship to the radiation total effective dose equivalent (TEDE) received by their grandparents after the nuclear test conducted at the Semipalatinsk Test Site on August 29, 1949.

Study Design: This was an analytical, one-stage (cross-sectional) study.

Materials and Methods: The main group consisted of 67 women whose grandparents were exposed to radiation after the nuclear test conducted at the Semipalatinsk Test Site on August 29, 1949. These women were divided into two subgroups: subgroup 1 consisted of 12 women whose ancestors’ maximum TEDE had been 121.2 to 157.1 cSv, and subgroup 2 was made up of 55 women whose ancestors’ total (cumulative) effective dose had been 44.3 to 63.3 cSv. The control group was made up of 53 women. Criteria for inclusion in the control group were that neither they nor their parents or grandparents had lived in areas exposed to radiation.

Study participants underwent physical examination, including assessment of clinical and paraclinical reproductive health parameters, primarily those related to gynecological and obstetric status. Subpopulation profiles of peripheral blood immune cells (CD3+ T-cells, CD4+ T-helpers, and CD8+ cytotoxic T-cells) were studied and phagocytic index was measured. Levels of main proinflammatory cytokines were measured; these included tumor necrosis factor-α (TNFα), interleukin (IL) 1β, and IL6.

Study Results: The study showed a significantly higher prevalence of gynecological disorders in the main group than in the control group, regardless of the TEDE received by the women’s grandparents (234.3 vs. 96.2, respectively; p < 0.05). The most common gynecological disorders in the main group were menstrual disturbances, reproductive disorders, chronic pelvic inflammatory disease, and hormone-dependent disorders. The most common menstrual disturbance was hypomenorrhea (oligomenorrhea or amenorrhea), beginning at the menarche. Participants in the main group experienced the menarche later than their age-matched controls: 13.5 vs.12.7 (р < 0.05).

Cytokine imbalance was most often present in the main group. The rates of abnormal IL-1β and TNFα levels were independent of the radiation dose received by the women’s grandparents. Higher IL-6 levels were, however, more frequently observed in women whose grandparents had received higher TEDE (50.0% vs. 12.7%, respectively; р < 0.05). Cellular immunity dysfunction was found in all women in the main group: levels of cytotoxic T-cells were decreased to 22.4 ± 4.3% and the immunoregulatory ratio was elevated up to 1.9 ± 0.4, which was significantly different from the control group values (р < 0.05 for both comparisons). The main group participants whose grandparents had received higher radiation doses had lower blood levels of cytotoxic T-cells (21.1 ± 4.2% vs. 23.4 ± 3.4%; р < 0.05).

Conclusion: Female second-generation descendants of people exposed to radiation had poorer reproductive health parameters than women living in areas not exposed to radiation. Their health parameters, however, were not particularly affected by the TEDE levels received by their grandparents.

Keywords: reproductive health, descendants, radiation exposure, effective dose equivalent.

Библиографическая ссылка:

Дударева Ю. А., Гурьева В. А. Оценка репродуктивного профиля женщин второго поколения потомков лиц, подвергшихся радиационному воздействию после ядерного взрыва 29 августа 1949 года // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 57–61.

Citation format for this article:

Dudareva Yu. A., Gurieva V. A. Reproductive Profile Assessment of Female Second-Generation Descendants of People Exposed to Radiation after the Nuclear Test of August 29, 1949. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 57–61.

Особенности функционального состояния нервной системы у беременных с посткоммоционным синдромом

В. В. Симрок, И. В. Цыганенко

Цель исследования: изучение функционального состояния нервной системы беременных с посткоммоционным синдромом (ПКС) после легкой закрытой черепно-мозговой травмой (ЛЗЧМТ) и влияния его на акушерскую ситуацию.

Дизайн: наблюдательное исследование типа «случай–контроль».

Материалы и методы. Обследованы 119 женщин. Основную группу (ОГ, n = 67) составили беременные с ПКС после ЛЗЧМТ, группу срав­нения (ГС, n = 32) — небеременные женщины с ПКС, группу контроля (ГК, n = 20) — соматически здоровые беременные. Выраженность субъективных симптомов, когнитивных и психовегетативных нарушений оценивали с помощью модифицированной шкалы посткоммо­ционных симптомов M. R. Lovell и соавт. Нейропсихологический статус у беременных с ПКС определяли в 12 и в 23 недели гестации.

Результаты. В ОГ наблюдалось ухудшение нейропсихологического статуса с 23 недель беременности (головная боль усиливалась, бес­покоила чаще; учащались нарушения сна, раздражительность, нервозность, периодические сердцебиения, были более выражены общая слабость и эмоциональная лабильность). У обследованных женщин по распространенности доминировали над остальными неврологи­ческими синдромами ПКС следующие (в ОГ и ГС соответственно): синдром вегетативной дисфункции (32,72% и 34,38%), цефалгический (21,84% и 25,00%), когнитивных нарушений (19,54% и 18,75%) и астенический (12,54% и 15,63%), вестибулярный (2,37% и 6,25%).

У беременных ОГ фетоплацентарная дисфункция развивалась в 3,6 раза чаще, задержка внутриутробного развития плода — в 4,6 раза чаще, гипертензивные расстройства во время беременности — в 2,8 раз чаще по сравнению с участницами ГК. Преждевременные роды у беременных ОГ по сравнению с женщинами ГК имели место в 2,8 раза чаще, кесарево сечение — в 2,5 раза чаще.

Заключение. Беременность и ПКС отягощают друг друга, что требует дополнительного изучения общих звеньев патогенеза акушерских и неврологических осложнений для решения вопросов профилактической, лечебной и акушерской тактики по отношению к беременным с неврологическими расстройствами после перенесенной ЧМТ.

Ключевые слова: беременность, посткоммоционный синдром, нейропсихологический статус.

Nervous System Functioning in Pregnant Women with Postconcussion Syndrome

V. V. Simrok, I. V. Tsyganenko

Study Objective: To study nervous system functioning in pregnant women with postconcussion syndrome (PCS) following mild closed traumatic brain injury and to assess the effects of this syndrome on obstetric outcomes.

Study Design: This was an observational case-control study.

Materials and Methods: One hundred and nineteen women were examined in the study. The main group (MG) consisted of 67 pregnant women with PCS following mild closed traumatic brain injury; the comparison group (ComG) was made up of 32 non-pregnant women with PCS, and the control group (ConG) was comprised of 20 pregnant women without somatic disorders. The intensity of symptoms and cognitive and psychovegetative impairments was assessed by a modified version of the Post-Concussion Symptom Scale developed by M. R. Lovell et al. Neuropsychological status of the pregnant women with PCS was assessed on weeks 12 and 23 of pregnancy.

Study Results: In main group patients neuropsychological status started to deteriorate at week 23 of pregnancy: headache became more intense, headache and sleep problems became more frequent, irritability, nervousness, and occasional palpitations were reported more often, and general malaise and emotional lability became more marked. The following neurological syndromes were the most commonly observed components of PCS in the MG and ComG, respectively: autonomic dysfunction (32.72% and 34.38%), cephalgia (21.84% and 25.00%), cognitive impairments (19.54% and 18.75%), asthenia (12.54% and 15.63%), and vestibular dysfunction (2.37% and 6.25%).

In the MG the frequency of fetoplacental dysfunction, intrauterine growth retardation, and hypertensive disorders during pregnancy was greater (3.6, 4.6, and 2.8 times, respectively) than in the ConG. In the MG preterm deliveries occurred 2.8 times more often, and cesarean section was performed 2.5 times more frequently than in the ConG.

Conclusion: Pregnancy and PCS are mutually exacerbating conditions, which requires further investigation of their common pathogenic pathways underlying obstetric and neurological complications. This will help develop preventive, therapeutic, and obstetric strategies for pregnant women with post-head injury neurological disorders.

Keywords: pregnancy, postconcussion syndrome, neuropsychological status.

Библиографическая ссылка:

Симрок В. В., Цыганенко И. В. Особенности функционального состояния нервной системы у беременных с посткоммоционным синдромом // Доктор.Ру. 2017. № 13 (142) — 14 (143). С. 62–65.

Citation format for this article:

Simrok V. V., Tsyganenko I. V. Nervous System Functioning in Pregnant Women with Postconcussion Syndrome. Doctor.Ru. 2017; 13(142)—14(143): 62–65.

Уже опубликованные номера «Доктор.Ру» доступны на сайтах rusmg.ru и elibrary.ru

По вопросам подписки обращаться в НП «РУСМЕДИКАЛ ГРУПП» — pb@rusmg.ru. Подписка через Агентство «Роспечать» — во всех отделениях «Почты России».